Почему коза на российских фермах – животное почти экзотическое?


Казалось бы, эпоха дефицита ушла навсегда. А попробуйте купить в обычном продовольственном магазине рядом с домом обычное козье молоко! Именно там, а не у соседки по даче или у бабушки в деревне…
В лучшем случае в крупном супермаркете вам предложат импортный продукт с заоблачной ценой. Жителям Йошкар-Олы повезло больше. Сернурский сырзавод снабжает местное население не только козьим молоком, брынзой и йогуртом, но даже козьим сыром различных сортов. Чтобы освоить линейку уникальных продуктов, не раз отмеченных высшими наградами представительных выставок, завод обзавелся собственной козоводческой молочной фермой. В России такие предприятия можно пересчитать по пальцам.
Что же мешает развитию молочного козоводства в стране? И почему коза на наших фермах – животное, прямо скажем, почти экзотическое? Об этом беседуют корреспондент журнала Ирина Комалова и председатель совета директоров Сернурского сырзавода Владимир Кожанов.
– Уважаемый Владимир Тарасович, как известно, молочное козоводство считается на Западе довольно распространенным семейным бизнесом. В России этим мало кто занимается. Ферма «Лукоз» в Сернурском районе Марий Эл – пример довольно редкий. Может быть, россияне не особенно нуждаются в продуктах из козьего молока и в нем самом?
– Я бы так не сказал. Если верить статистике, примерно треть нашего населения страдает от аллергии на коровье молоко. Особенно тяжело приходится маленьким детям. Козье молоко для них – спасительная альтернатива. Жировые шарики козьего молока мельче коровьего и легче усваиваются организмом. Аминокислотный состав близок к женскому молоку и считается его лучшим естественным заменителем. Это признали, например, на одном из Всемирных конгрессов детских врачей в Париже.
Продукт этот часто необходим и людям старшего возраста, так как благодаря целебному набору витаминов повышает иммунитет, служит профилактическим средством против опухолей, выводит из организма радионуклиды. Тот, кто регулярно пьет козье молоко, избавляется от нарушений обмена веществ, заболеваний щитовидной железы. Диатез, астма, ухудшение зрения, болезни пищеварительной системы и даже туберкулез – все это чудесным образом лечится с помощью обыкновенного козьего молока.
Диатезом, кстати, в детстве страдал мой сын. Мне стоило немалых трудов найти в родной Йошкар-Оле так называемого частника, который держал на подворье коз. Жил он на окраине города, куда я каждый день торопился после работы. Волновался, что не успею к дойке, вернусь домой ни с чем: клиентов у хозяина хватало. Словом, было достаточно хлопотно. Но через некоторое время от диатеза у ребенка не осталось и следа. С тех пор много воды утекло, мой сын уже студент. А эта история мне вдруг вспомнилась, когда я собрался расширить свою предпринимательскую деятельность. Я подумал, что есть на рынке свободная ниша – промышленное производство козьего молока, которую можно занять, никого особенно не расталкивая локтями.
– Затевая такое важное дело и собираясь вложить в него личные средства, вы не думали о том, почему, собственно, именно эта ниша до сих пор свободна?
– Честно говоря, нет. Конечно, в эпоху перемен выгоднее всего заниматься операциями типа «купи-продай», но они меня не привлекали. С другой стороны, я не претендовал на создание особенно «крутой» фермы. На это не было ни средств, ни амбиций. Кстати, друзья и знакомые в основном не одобряли мою затею, предсказывая множество сложностей. Но без них не бывает! Главное – я не сомневался в том, что продукция, которую собираюсь производить, окажется востребованной. Сейчас многие перерабатывающие предприятия обзаводятся собственной сырьевой базой. По существу, речь шла именно об этом, ведь я – совладелец сырного завода. Переработчикам прежде всего нужны гарантированные ритмичные поставки. А их могло обеспечить только промышленное производство молока. Именно на него я ориентировался с самого начала. Между прочим, природные условия в Республике Марий Эл для занятия козоводством просто замечательные. Конечно, у меня и моих партнеров был бизнес-план. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает... Суть в том, что на деле все оказалось гораздо сложней, чем я думал.
– Смею предположить, что первой вашей сложностью было приобретение импортных высокопродуктивных животных. С этим сталкиваются многие энтузиасты молочного козоводства. Трудно оформить кредит на покупку племенного молодняка. И еще труднее создать условия для его успешной адаптации в России…
– Я хотел было купить чистопородных зааненских коз в Голландии, но понял, что ввезти их в нашу страну не каждому дано. Получить разрешение российских ветеринарных служб весьма не просто. Но, может, и хорошо, что покупка не состоялась. Есть примеры (и отнюдь не единичные!), когда на современную, «с иголочки» отстроенную ферму ставят импортный скот и через полгода половину выбраковывают. Это неизбежно, особенно когда за организацию козоводческих предприятий берутся люди неопытные или неспециалисты вообще. А наши вузы козоводов не готовят. Нет у нас и отработанной технологии содержания этих животных.
– Выходит, от импортной генетики вы отказались?
– Мы собрали по всей своей республике больше сотни самых обычных деревенских коз. Зато в Ставропольском НИИ животноводства и кормопроизводства купили козлов зааненской породы. Поголовье разместили в бывшем свинарнике, который был приобретен и отремонтирован. С обслуживающим персоналом проблем не возникло. В деревне по соседству с нашей фермой закрылся молочный комплекс и люди остались без работы. Так что к нам они пошли охотно и за дело взялись с большим желанием.
Правда, ухаживать за козами «по науке» никто не умел. Обустраивая производственные помещения фермы, мы действовали методом проб и ошибок. Отбирали лучших животных, опытным путем доходили до их оптимального размещения, экспериментировали. Десять раз меняли планировку, пробовали так и сяк, ставили и убирали перегородки, наблюдали, как чувствуют себя козы на привязном содержании и свободном выгуле. На последнем способе и остановились – оказалось, что так удобнее и животным, и людям.
Заведующей фермой стала моя сестра Валентина Назарова, зоотехником – аспирантка Марийского университета Гюльнара Мустафина. Недавно она защитила диссертацию по результатам работы на нашей ферме. Сложнее было решить вопрос с ветеринарным обслуживанием животных. Я обращался с выгодными предложениями к разным ветеринарам, но все они делали удивленные лица и признавались, что ничего не понимают в козах. Во всяком случае, шесть лет назад, когда мы начинали, профессионалов в Марий Эл не нашлось.
– И как же удалось выйти из этого сложного положения?
– Начали пользоваться услугами терапевтов. В экстренных случаях вызывали, так сказать, врача «на дом». На ферму то есть. Терапевты сначала недоумевали, улыбались. Но, поняв всю серьезность ситуации, начинали в ней разбираться. И, как правило, помогали. Помогают и сейчас, хотя теперь наши сотрудники не такие беспомощные.
– А козы болеют?
– Случается. И в основном не в первый месяц от рождения, а в третий и пятый. Переходный период это у них, как у подростков. А может, чисто российская напасть. Заграничных болезней я не знаю. Могу сказать так: чаще всего животные страдают либо от неправильного ухода, либо от плохого отношения людей. Никаких подводных камней здесь нет. Все просто: коз надо любить, беречь, кормить и поить! Энтузиастам, которые вместе со мной взялись за организацию этой фермы, в любви и бережном отношении к животным не откажешь. Но промахи в содержании коз мы поначалу допускали. Самым трудным, конечно, был первый год. Тогда пришлось столкнуться практически со стопроцентным падежом молодняка. Ошибок наделали много.
– Но есть же зарубежный опыт, труды ученых, книжки по козоводству…
– Мне приходилось бывать на козоводческих предприятиях Европы, знакомиться с технологией содержания заграничных коз. Ну как можно нас сравнивать! Там люди традиционно десятки лет этим занимаются, а мы всего лишь шестой год. То, что для них прописные истины, для нас подчас трудно применимо. Взять хотя бы механизацию, оборудование для содержания и доения животных. Каждому ясно: зачем изобретать велосипед, если у тебя есть деньги! Что и говорить, техника для доения коз от DeLaval, которую широко применяют за границей, очень даже неплоха. Но мы не могли себе такое позволить. Когда поняли, что вручную наши доярки уже не справляются, купили переносную дойку. В ход пошли обычные аппараты для доения коров, в которых наши умельцы поменяли сосковую резину, приспособили пульсатор. Сегодня зал доения оснащен молокопроводом, вся продукция поступает в танк-охладитель, рассчитанный на 5 тонн.
Предприятие развивалось. Построили родильное отделение, два блока для молодняка, три блока для дойных коз. Кормушки для коз, станки для содержания – все создавали наши люди, набираясь опыта, наблюдая за животными. Систему вентиляции, температурный режим разных производственных помещений отладили со временем, применительно к каждой группе коз, в зависимости от возраста и физиологического состояния.
Животных содержим на глубокой подстилке, которая убирается два раза в год. Много времени козы проводят на пастбище. Их комфортное самочувствие сказывается на сохранности и продуктивности. Заготовкой кормов занимаемся самостоятельно. Для этого арендовали 500 га земли – выращиваем многолетние травы, зерновые, запасаемся на зиму сеном и сенажом.
Разумеется, мы прочли всю специальную литературу, какую только нашли. Но не ошибусь, если скажу, что авторы многих книг коз, что называется, в глаза не видели. К некоторым «научным» рекомендациям серьезно невозможно относиться. В одной статье, например, прочли, что при пастьбе коз важно следить за направлением ветра и за тем, чтобы животные всегда были повернуты к солнцу. Но были и другие книжки. И связи с наукой, например с учеными из Ставрополя, поддерживаем постоянно.
Ученые, кстати, помогли нам наладить контакты с зарубежными козоводами. В рамках международной программы «Фермер – фермеру» у нас два раза гостили американцы: делились опытом, давали практические советы. Александр Егошин, первый заместитель главы правительства и министр сельского хозяйства и продовольствия Республики Марий Эл, с которым встретились гости, поразил американцев знанием тонкостей козоводства. Отмечу, что молочное дело признано одним из приоритетных направлений развития сельского хозяйства нашей республики. Могу сказать одно: молоко наше гостям понравилось. В первый свой визит американцы сказали: «У вас хорошо». Во второй: «У вас стало гораздо лучше». Их мнение разделили и козоводы из Израиля.
– Судя по всему, сотрудники фермы «Лукоз» оказались хорошими учениками, если учесть, что в прошлом году предприятие получило статус племенного репродуктора?
– Это случилось после обследования нашего поголовья, включающего сейчас почти 1400 коз, специалистами ВНИИплем и Ставропольского НИИ животноводства и кормопроизводства. По мнению ученых, все наши козы соответствует желательному типу зааненской породы. Средняя молочная продуктивность по стаду в 2008 году составила почти 900 кг, а у 50 маток превысила 1 тонну, что позволяет сформировать из этих животных племенное ядро. Ученые сильно удивились, что подобных результатов мы достигли за такой короткий срок. Сегодня наши средние удои всего лишь на 10% ниже европейских стандартов. Если кто-то полагает, что это маловато, пусть попробует получить больше. В Голландии, например, удои в 1 тонну считаются оптимальными. Тонна – это Рубикон, переходить который, как мне рассказывали местные фермеры, особого смысла нет: потребуются неоправданно большие затраты труда и особый уход за животными. Срок использования козы у голландцев совсем короткий: она «работает» всего два-три года. У нас – уже пять.
– Но за этот срок содержание животных полностью окупается.
– Так-то оно так, но я не видел восторга на лицах голландских фермеров. Все достаточно нелегко.
– Есть мнение, что держать коз значительно выгоднее, чем коров. Хорошая коза, поедая в несколько раз меньше грубого корма, дает больше молока в расчете на 1 га сельхозугодий. Так ли это?
– Считаю подобное утверждение ошибочным. Коза – мелкое животное, содержать коров легче. Молочное козоводство – трудоемкий процесс. А значит, козье молоко не может быть дешевым. Оно никогда не будет продуктом массового потребления.
– Но разве промышленное производство не может сделать этот бизнес высокодоходным?
– Доходным должно быть любое дело, которым люди занимаются. Иначе зачем огород городить? Но дешевле коровьего козье молоко быть не может. В Израиле, к примеру, йогурты из козьего молока стоят в два с половиной раза дороже, чем из молока коровьего. Кстати, почему золото дорогое? Ведь в мировом океане его сколько хочешь...
– Уникальную продукцию из козьего молока Сернурского завода продают не только в Марий Эл, но и в некоторых московских супермаркетах. Предприятие получает хорошие доходы от реализации этих изделий?
– Если честно, то пока почти никакой прибыли мы не имеем.
– Выходит, работаете себе в убыток?
– Как вам сказать… Ребенка молодые родители растят себе в убыток? В школу его отправляют в семь лет, а в семнадцать – в университет? Последнее, кстати, не всегда рентабельно. Извиняюсь за подобные аналогии. Мы начали заниматься молочным козоводством в 2003 году. И все еще на пути от мелкотоварного производства к промышленному. Для достижения цели не жалеем ни средств, ни усилий, веря в радужные перспективы. Вроде бы цели близки. Я точно знаю, что людям нужна наша продукция. Но вот парадокс: реализовать ее подчас проблематично. Магазины нередко берут козье молоко, йогурты и брынзу, словно одолжение нам делают.
– Может быть, все дело в цене? Сегодня в России далеко не каждый может позволить себе даже коровье молоко.
– К сожалению, все это, безусловно, так. Но и в наших, и в московских супермаркетах всегда найдется французское козье молоко. Французский йогурт из козьего молока стоит в восемь раз дороже нашего. А о ценах на импортный козий сыр и говорить не приходится. А если импортная продукция на прилавках присутствует, значит, она продается. Не муляжи же там выставлены! Выходит, не в цене дело.
– Тогда в чем же?
– Я и сам не пойму. Может, в том, что импортный продукт – это чаще всего стерилизованное, так называемое «долгоиграющее» молоко с большим сроком реализации. А наш – пастеризованное. Все уникальные природные качества в нем сохранены! Наши йогурты полезнее и вкуснее импортных. Но продавать импорт супермаркетам удобнее – заграничное молоко без проблем простоит на прилавке полгода, в то время как срок реализации нашего не превысит недели. Торговля диктует производителю свои правила игры, которые зачастую далеки от интересов потребителей.
– Магазины однозначно отказываются от козьего молока?
– Не отказываются, но берут меньше, чем мы можем предложить. Кроме того, чтобы стать поставщиком крупных супермаркетов, им нужно заплатить бонусы.
– Взятку то есть?
– Бонусы платятся официально. А куда деваться? Хотя мы считаем: по крайней мере, на эксклюзивные отечественные товары бонусов быть не должно. Полагаю также, что налоги на российские продукты должны быть ниже. При разумном планировании и регулировании рынка отечественный производитель должен быть в лучшем положении, чем зарубежный. На такую поддержку со стороны родного государства мы вправе рассчитывать.
– Согласитесь, что в последние годы правительство уделяет больше внимания сельскому хозяйству. Взять хотя бы национальный проект развития АПК и, в частности, животноводства.
– С этим трудно спорить. Я, как и все, одобрительно отношусь к нацпроектам. Но сам подход к ним считаю абсолютно неверным. Не верю, что все выделенные для этого огромные средства будут потрачены с пользой. Для их разумного расходования, как мне кажется, не хватает научно обоснованного перспективного плана развития АПК страны в целом и каждого региона в частности. Если такие планы и существуют, то это, видимо, самая большая государственная тайна.
– Выходит, назад к социализму, к управлению из центра?
– Без элементарного планирования невозможно добиться правильных цен на продукты и желаемой отдачи от инвестиций. В одном и том же регионе частные предприниматели могут стихийно построить, к примеру, десяток молокозаводов вместо пяти необходимых. А если у страны и каждого российского региона есть план развития, который активно пропагандируется, я зайду в Интернет, открою официальный сайт и выберу, куда мне выгоднее вложить свои деньги. При этом чиновники должны меня поддержать и помочь в привлечении специалистов, сориентировать в конъюнктуре рынка. Словом, пора бы государству начать относиться к сельскому хозяйству с такой же серьезностью, как, к примеру, к военно-промышленной отрасли. Те, кто делают ракеты, точно знают, сколько их нужно. Они выполняют государственный заказ. Вопросы продовольственной безопасности не менее важны. Все об этом говорят, но и только. Должны же там, наверху, в правительстве, посчитать, сколько примерно россиянам нужно молока и мяса, хлеба и картошки. Наши потребности важно увязать с нашими возможностями, ресурсами, добиваясь баланса того и другого.
– Сернурский сырзавод – это современное предприятие?
– Нашему заводу более 50 лет. Оборудование – изношенное. На его ремонт уходит почти все, что мы зарабатываем.
– Сколько можно заниматься делом себе в убыток?
– Для этого не надо быть большим философом. Кто-то пьет водку, кто-то покупает дорогие авто, кто-то пытается повернуть реки вспять. А я пытаюсь заниматься козами и надеюсь, что это будет когда-нибудь востребовано.
– Вы верите, что ситуация изменится к лучшему?
– Верю в то, что в обозримом будущем козье молоко станет очень популярно в России. Соглашаясь со мной, сын сомневается, правда, что мне удастся дожить до тех времен. Но хватит о грустном!
– Тогда поговорим о ближайших планах вашего предприятия…
– Между прочим, в мире бушует жестокий финансовый кризис. Никто не знает точно, что будет завтра. Возможно, ферму придется закрыть. Хотя в благополучном случае планируем получить в 2009 году 600 т товарного молока, а еще через год – почти удвоить объемы выпускаемой продукции. И научиться ее продавать. Кстати, молочка не хотите?
…Надо признаться, что наш разговор проходил в павильоне «Животноводство» на последней «Золотой осени». День клонился к вечеру. Посетителей в помещении почти не осталось. Помощник заведующего фермой «Лукоз» Павел Балакин подоил одну из привезенных в столицу коз и поставил передо мной пластмассовый стаканчик. Молоко оказалось восхитительным на вкус. Я не смогла сдержать восторгов. Переглянувшись, мужчины заулыбались совсем по-детски. Видно было, что они счастливы.