Коньяк и шампанское будут только французскими


Это произойдет, если будет утвержден проект техрегламента на винодельческую продукцию, внесенный в Госдуму на прошлой неделе. Основной целью депутаты называют борьбу с поддельным алкоголем. Однако эксперты уверены, что в смене названий нет никакой необходимости: исчезновение термина не приведет к исчезновению фальшивок. А виноделы опасаются, что смена этикеток и определений слишком дорого им обойдется.

На прошлой неделе в Госдуму был внесен проект винного техрегламента, который призван регулировать производство винодельческой продукции в России. Цель законопроекта — установить «единые минимально необходимые требования, обеспечивающие безопасность винодельческой продукции», говорится в пояснительной записке к законопроекту. Требования относятся как к продукции, производимой на территории России, так и импортируемой.

Чтобы потребителей не вводили в заблуждение надписи на винных этикетках, законодатели решили четко определить в техрегламенте, как именно должны называться и из чего состоять винные напитки. «Это сделано в целях импортозамещения, поддержки отечественных производителей, гармонизации с международной практикой и развития отечественной сырьевой базы — виноградарства, садоводства, пчеловодства»,— поясняют в Госдуме.

Однако новые определения вызвали массу нареканий со стороны виноделов. «Мы приветствуем появление этого законодательного акта в Думе, но считаем, что документ, особенно в части терминов, требует значительной доработки с точки зрения практики бизнеса»,— сказал в комментарии источнику президент Союза виноградарей и виноделов России Леонид Попович.

В документе затрагиваются все основные категории продуктов, которые производятся из винограда, но главные претензии виноделов относятся к решению депутатов исключить из российской винодельческой практики определения «российский коньяк», «российское шампанское» и «российский кальвадос». Термины «коньяк», «шампанское» и «кальвадос» защищены в рамках законодательства Франции и не должны использоваться другими странами при обозначении аналогичной продукции, поясняют в Думе.

«Дело не в том, что затрагиваются интересы какой-то французской провинции»,— поясняет депутат Виктор Звагельский, который внес законопроект на рассмотрение в Госдуму. По его мнению, проблема в том, что потребителей обманывают: под этикеткой «коньяк» и «шампанское» им зачастую продают некачественное «пойло». Практически весь коньяк в российских магазинах — это покрашенный спирт с разным количеством добавленных ингредиентов, утверждает депутат. «Никакого отношения к настоящему коньяку это не имеет»,— говорит он.


«Если пойло назвать не коньяком, а бренди, вряд ли что-то поменяется в содержании бутылки»,— возражает Леонид Попович из Союза виноделов. Он считает, что для «очистки» рынка от фальсификата достаточно по-настоящему применить к той продукции, которая продается в магазинах, существующие сегодня ГОСТы. «Если будущий техрегламент будет исполняться также, как сегодня ГОСТы, то на российском рынке останется то же „пойло“, но под другим названием»,— опасается он.

Эксперты алкогольного рынка тоже не согласны с категоричной оценкой законодателей. «Около 40% коньяка на российском рынке — фальсификат,— соглашается директор аналитического центра ЦИФРРА Вадим Дробиз,— но это не говорит о том, что у нас вся продукция плохая». Кроме того, у нас есть и моральное, и юридическое право оставить эти названия за собой, уверен он. «100 с лишним лет назад шампанское князя Голицына было признано лучше французского, а коньяк Шустова продавался во Франции не под видом бренди, а под видом коньяка»,— напоминает Дробиз. Поэтому вовсе нет необходимости отказываться от этих наименований, их стоит лишь уточнить: «российское шампанское» и «российский коньяк».

Законопроектом установлен переходный период до 2016 года, в течение которого виноделы должны придумать новые названия для своих напитков под этими ярлыками и перейти на новые этикетки. Однако Леонид Попович из Союза виноградарей и виноделов считает оптимальным срок до 2060-го года. «Лет за 50 нашего покупателя можно было бы убедить, что то игристое вино, которое он пьет — это то же самое, что шампанское,— говорит он.— Но резкий отказ он названий приведет к тому, что бизнесу придется потратить огромные деньги на переоформление документации и убеждение покупателей, что это та же продукция, которую он любит».

Смена всего нескольких слов может слишком дорого обойтись не только российскому винодельческому бизнесу, но и обществу в целом, убеждают виноделы, ведь эти затраты неизбежно будут переложены на покупателя.

Однако законодатели не собираются уступать производителям, в том числе и по срокам переходного периода. «Чем раньше произойдет изменение, тем лучше,— убежден Виктор Звагельский.— Сегодня заводы продают свою продукцию только потому, что на ней есть этикетка „коньяк“. Если же название изменится на другое, например, на бренди, то это волей-неволей подтолкнет российского производителя к тому, чтобы делать качественную продукцию, а не продавать пойло».

Депутат отмечает, что все существующие в мире аналоги коньяка — бренди и виньяки — отлично продаются именно благодаря своему качеству, а не за счет названия.